Тесная связь музыки и драмы в операх Мейербера обусловлена благотворным содружеством композитора с одним из самых блестящих драматургов того времени — Э. Скрибом. У них были единые взгляды на оперное искусство, желание сделать оперу сценически выигрышной, подчеркнуть зрелищные, живописные эффекты (в «Гугенотах» это — сцена рыцарского празднества, уличные танцы цыган и пр.). Композитору удалось здесь открыть новые выразительные средства музыки, в частности в области романтической гармонии и оркестра.
В опере Мейербера ощущается сильное влияние романтической драматургии Гюго, суть которой в контрасте антитез: возвышенное сопоставляется с шутовским, социальное с личным. В «Гугенотах» это и красота, и жестокость эпохи Возрождения, романтика рыцарской любви и религиозный фанатизм. Пышность и грандиозность массовых сцен оперы аналогична гиперболическим образам Гюго.
При всех достоинствах оперного творчества Мейербера нельзя не отметить известный эклектизм, присущий его музыке. На заседании Французской Академии изящных искусств 28 октября 1865 года, посвященном памяти Мейербера, ученый секретарь Беле сказал, что Мейербер воплощает этот эклектизм с могуществом, и котором у нею нет равных. Он говорит на языке, нравящемся нашему времени, на языке сложном, полном реминисценций, утонченном, красочном, который более адресуется к нашему воображению, нежели трогает наше сердце.
Сделавшись эклектиком, Мейербер стал Французом.